Мужчины не плачут.
А Дмитрий Ежов рыдает. Почему? Отгоните, пожалуйста, дурные мысли. Забудьте откровения Чатиняна о лояльности к гомосекам. Ну их, к лешему, бесстыжих! Давайте думать о чем-нибудь хорошем и возвышенном. Например, о деньгах. Представьте. Берёшь с человека тысяч двадцать в месяц. За партийный баннер. Обещаешь ему бонус – вечную любовь и пиар до гроба. Посылаешь к нему парня, взять интервью. А парень вдруг отказывается делать из неожиданных откровений клиента рекламную лакировку! Отказывается, гадина!
Как тут сдержать слезы. Пусть не скупые. Пусть не мужские. Пусть они выдают бабью истерику. Пусть! Пусть! Пусть! Главное, чтобы возлюбленный клиент понял, что я, Дима, ни причём. И готов, в доказательство чистой мужской любви, отдать любые координаты противного мальчишки этим страшным, недоброго вида амбалам. Они отомстят за нас, дорогой!
А мы, пока амбалы мечутся по городу, зададим противному трёпку. Ведь нас много. Нас, пишущих заказные тексты. Нас так много, что мы затопчем любого, кто не повёлся на несметные Димины гонорары. Ведь Дима готов был дать за интервью целых 3 000 рублей… Не верите? Ну да, погорячился. Две тысячи. Зато каких! Хрустящих, полновесных. Купюрами по пятьсот рублей. Есть ведь те, кто готов написать и за бутылку. За настойку боярышника. А тут – живые деньги! И он, противный, от них отказался! Ату его! Не взял деньги – значит кидала! Не отредактировал интервью – кидала вдвойне! Дал читателям увидеть истинное лицо клиента – кидала каких мало!
Но кто тогда я, Дима? Я, Великий и Ужасный повелитель сетевых троллей так и не научился разбираться в людях! Я так веду дела, что меня могут кинуть даже дети! И мне теперь крутить даром этот баннер! Потому что деньги я взял вперёд, но только за месяц… А после случившегося, я остался должен своему любимому, долгожданному и единственному клиенту. Как тут не плакать?
P.S.
Самое забавное, что Наири Чатиняну теперь платить Ежову глупо. Хорошего у него о героях публикаций практически не пишут. Очередной заказухе о том, что Чатинян белый и пушистый все одно никто (после случившегося) не поверит. Хуже, чем есть уже и не напишут. Разве что растиражируют. Ближе к выборам. Для электората. С глумливыми комментариями. Ну, а как он хотел? Грех не растиражировать. Но Ежов от этого не спасет.
