Прогулки по Ульяновску. В сети.

Just another WordPress.com weblog

Наш маленький мир Улнет. Часть 2. Плеханов — это голова!

leave a comment »

pikeiНу не удержался. Простите. Не удержался после того, как заглянул в комментарии к заметке Натальи Полат «Почему не явился Богдан?». Обнаружил там очаровательнейшую беседу двух почтенных комментаторов Улпрессы. Привожу порадовавший меня кусочек.


Hermes
5 мая 2009 09:14
тому, кто отписался под ником КУЗНЕЦОВУ ПЕРСОНАЛЬНО.
Уважаемый, я вас оскорблял?
Вот эту фразу «и коммунисты с гермесом, пилевиным и ньютоном (куртуаз не в счет, он — сам такой прибился) » я считаю не уместной.Я никогда не состоял ни в КПСС (мал слишком), ни состою ни в КПРФ, максимум — носил октябрятский значок. Даже в пионеры не успел приняться. Несмотря на то, что я склонен разделять левые взгляды (но лишь отчасти), я категорически не приемлю формулировок, которыми меня относят к коммунистам. Потому что часть моих взяглядов никогда бы не была приемлема ими, и даже противоречит им.
Скорее, вы можете отнести меня к сторонникам идеи об экономически независимой России, теоремы Паршева, идей Л.Ларуша, а также антиглобалистам. Но не коммунистам, при всем моем к ним уважении, точнее к части их.
FV
5 мая 2009 09:37

Не парьтесь, Гермес, ну заметили Ваше уважение к коммунистам — беда что ли. Марксизм — сильная штука, с этим спорить сложно. Мне, например, Вы больше кажетесь марксистом, чем даже Кругликов, ближе к плехановцам. Кстати и Ньютона я бы в плехановцы записал. Очень мудрым человеком был Плеханов. Еврокоммунизм вообще, говорят, на подъеме.
Hermes
5 мая 2009 10:21

А я и не отрицаю того, что я разделяю в большей степени левые взгляды, просто необходимо отделять принадлежость к взглядам от принадлежности к партии (часть которой уже чуть ли не с руками рвется к кладбищу с золотой вывеской «капитализм»). В этом отношении я СПС — Сам По Себе. Хотя и не исключаю возможности официально офорить политические отношения. Только вот пока не с кем.
Да и Ленин отнюдь не дурак был. И Достоевский. Да тот же Чижевский. Вопрос только как и кто их интепретирует и в каких целях.
Я не парюсь, просто отделяю мух от котлет, также как и религию от веры. Разные по сути ведь вещи, не так ли?
PS я точно не маркист, скорее бердяевец, уж если на то пошло
Старче
5 мая 2009 10:43

Бердяев — это внушает. Особенность России как бесконечного пространства. А Георигий Кузнецов напрасно Мишу Белого за простака держит: Михаил много и весьма активно стебался над областной администрацией. Как сказано у одного автора, разнообразно и по разным поводам. Тут уж что было, то было.


Не правда ли, славно 🙂 Сразу на память пришли бессмертные пикейные жилеты Ильфа и Петрова из четырнадцатой главы «Золотого теленка». Помните? Опять не удержусь, приведу цитату.


«И, все еще неся на лице ненужную улыбку, великий комбинатор выскочил на улицу. Несколько кварталов он прошел скорым шагом, позабыв о том, что на голове его сидит официальная фуражка с гербом города Киева, совершенно неуместным в городе Черноморске. И только очутившись в толпе почтенных стариков, гомонивших напротив крытой веранды нарпитовской столовой No 68, он опомнился и принялся спокойно взвешивать шансы.
Пока он предавался своим размышлениям, рассеянно прогуливаясь взад и вперед, старики продолжали заниматься ежедневным своим делом.
Это были странные и смешные в наше время люди.
Почти все они были в белых пикейных жилетах и в соломенных шляпах канотье. Некоторые носили даже шляпы из потемневшей Панамской соломы. И уже, конечно, все были в пожелтевших крахмальных воротничках, откуда поднимались волосатые куриные шеи. Здесь, у столовой No 68, где раньше помещалось прославленное кафе «Флорида», собирались обломки довоенного коммерческого Черноморска: маклеры, оставшиеся без своих контор, комиссионеры, увядшие по случаю отсутствия комиссий, хлебные агенты, выжившие из ума бухгалтеры и другая шушера. Когда-то они собирались здесь для совершения сделок. Сейчас же их тянули сюда, на солнечный угол, долголетняя привычка и необходимость почесать старые языки. Они ежедневно прочитывали московскую «Правду», — местную прессу они не уважали, — и все, что бы ни происходило на свете, старики рассматривали как прелюдию к объявлению Черноморска вольным городом. Когда-то, лет сто тому назад, Черноморск был действительно вольным городом, и это было так весело и доходно, что легенда о «порто-франко» до сих пор еще бросала золотой блеск на светлый угол у кафе «Флорида».
— Читали про конференцию по разоружению? — обращался один пикейный жилет к другому пикейному жилету. — Выступление графа Бернсторфа.
— Бернсторф — это голова! — отвечал спрошенный жилет таким тоном, будто убедился в том на основе долголетнего знакомства с графом. — А вы читали, какую речь произнес Сноуден на собрании избирателей в Бирмингаме, этой цитадели консерваторов?
— Ну, о чем говорить… Сноуден — это голова! Слушайте, Валиадис, — обращался он к третьему старику в панаме. — Что вы скажете насчет Сноудена?
— Я скажу вам откровенно, — отвечала панама, — Сноудену пальца в рот не клади. Я лично свой палец не положил бы.
И, нимало не смущаясь тем, что Сноуден ни за что на свете не позволил бы Валиадису лезть пальцем в свой рот, старик продолжал:
— Но что бы вы ни говорили, я вам скажу откровенно — Чемберлен все-таки тоже голова.
Пикейные жилеты поднимали плечи. Они не отрицали, что Чемберлен тоже голова. Но больше всего утешал их Бриан.
— Бриан! — говорили они с жаром. — Вот это голова! Он со своим проектом пан-Европы…
— Скажу вам откровенно, мосье Фунт, — шептал Валиадис, — все в порядке. Бенеш уже согласился на пан-Европу, но знаете, при каком условии?
Пикейные жилеты собрались поближе и вытянули куриные шеи.
— При условии, что Черноморск будет объявлен вольным городом. Бенеш — это голова. Ведь им же нужно сбывать кому-нибудь свои сельскохозяйственные орудия? Вот мы и будем покупать.
При этом сообщении глаза стариков блеснули. Им уже много лет хотелось покупать и продавать,
— Бриан — это голова! — сказали они вздыхая. — Бенеш — тоже голова.
Когда Остап очнулся от своих дум, он увидел, что его крепко держит за борт пиджака незнакомый старик в раздавленной соломенной шляпе с засаленной черной лентой. Прицепной галстук его съехал в сторону, и прямо на Остапа смотрела медная запонка.
— А я вам говорю, — кричал старик в ухо великому комбинатору, — что Макдональд на эту удочку не пойдет! Он не пойдет на эту удочку! Слышите?
Остап отодвинул рукой раскипятившегося старика и выбрался из толпы.
— Гувер — это голова! — неслось ему вдогонку. — И Гинденбург — это голова.
К этому времени Остап уже принял решение. Он перебрал в голове все четыреста честных способов отъема денег, и хотя среди них имелись такие перлы, как организация акционерного общества по поднятию затонувшего в крымскую войну корабля с грузом золота, или большое масленичное гулянье в пользу узников капитала, или концессия на снятие магазинных вывесок, — ни один из них не подходил к данной ситуации. И Остап придумал четыреста первый способ».

Илья Ильф, Евгений Петров «Золотой теленок», глава XIV


Главное не поспоришь. Плеханов, действительно, голова. И Ленин, ясное дело, не дурак!

Реклама

Written by Богдан

05/05/2009 в 10:48

Опубликовано в Наши люди

Tagged with ,

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: